Противники массовой культуры противятся ей чаще всего потому, что она бездумна. А также потому, что нацеле на на общество потребления и предлагает некий продукт (в нашем случае музыкальный) в готовом виде. Над творениями массовой культуры не надо ломать голову, они не требуют внутренней работы и единственно возможный ответ предлагают вместе с вопросом. Britney Spears хорошая, P. Diddy — плохой. Какие тут размышления? То ли дело раньше: за каждым произведением стояла философия. У МТУ и компании такая точка зрения вызывает досаду. А самое досадное, что в ней много правды. Пожалуй, если бы не Моби, МТУ было бы совершенно нечего предъявить эстетам в качестве контраргумента. Но он есть, а это значит — не все так плохо. Потому что Моби — последний философ эпохи МТV.
- Я начал играть на гитаре, когда мне было восемь лет. А потом стал играть на фортепиано, потому что моя мама была пианисткой.
— Наверное, это она заставила тебя взяться за пианино?
- Нет. Даже в детстве я делал только то, чего мне хотелось. Все было добровольно. В доме стояло пианино, и в один прекрасный день мне стало интересно, можно ли применить к пианино то, что я уже узнал про игру на гитаре. Оказалось, что можно. Потом уже я сам освоил бас, ударные и перкуссию.
— Говорят, ты еще и на гармонике играешь?
- Куда там, на гармонике я поигрываю, а не играю. А бывают такие виртуозы… Эх, жалко… В школе у нас была рок-группа. Мы играли чужие хиты. Я до сих пор могу без запинки сыграть старые песни Эрика Клэптона, даже если меня разбудить среди ночи. У нас была дружная команда, жаль, так и не довелось сыграть в школе на танцах. Там была еще одна группа, и эти ребята знали на несколько песен больше, чем мы. И нас забраковали.
— У тебя, кажется, нет высшего образования?
- Когда-то я изучал в университете философию, но закончить его так и не сподобился: работать надо было.
— До музыкальной карьеры ты перепробовал несколько профессий. Какая работа показалась тебе самой ужасной?
- У меня была целая куча ужасных работ! Наверное, хуже всего было мыть посуду в маленьком ресторанчике. Потом я работал в художественном салоне — тоже довольно мерзкое место. Почти целый год я разбирал корреспонденцию. Сложно сказать, какая работа была самой противной, но эти три примерно на одном уровне. Потом я плюнул на деньги и стал заниматься музыкой. Сначала я снимал комнату в помещении какой-то полуживой фабрики. Стоило она гроши, но там не было ни воды, ни отопления. Я тогда уже разработал целую стратегию на будущее, поэтому вода меня мало волновала.
— Ты родился в Нью-Йорке?
- Да, родился в Нью-Йорке, а вырос в штате Коннектикут. Предки мои происходили из Шотландии, Ирландии и Англии. И если я когда-нибудь решу завести детей, то матерью обязательно будет женщина без европейских корней. Лучше всего — негритянка или китаянка, у них совершенно другие гены. А если у родителей нет близких генов, потомкам не грозит вырождение.
— Ты любишь ездить по свету?
- Я недавно заглянул в свой паспорт и увидел, что за последние десять лет был в Великобритании девяносто пять раз. Чаще всего я останавливался там на денек, по дороге в Германию, Италию или Испанию. В Европе я никогда не живу подолгу в одном городе, постоянно кочую с места на место. А больше всего мне нравится в Швеции и Норвегии.
— Как-то раз ты сказал, что взрослые теряют остроту чувств, свойственную подросткам. Ты до сих пор так думаешь?
- Пожалуй, да. Я ни минуты не сомневаюсь, что тинэйджеры те же самые события переживают куда более ярко, чем взрослые люди. Просто характер у них совершенно другой. В почтенном возрасте вы начинаете контролировать свои поступки, по разумным причинам отказывать себе в удовольствиях. А тинэйджеры об этом даже не задумываются. Суются туда, куда им хочется, а потом борются с наплывом чувств. Они эмоционально открыты миру, незащищены, и потому ранимы.
— А как популярность отражается на остроте чувств?
- Я никогда не стремился к популярности. Я выпустил сингл «Gо» (по мотивам музыки к сериалу «Твин Пикc»), который попал в десятку. Потом само собой вышло, что я стал давать интервью. Меня приглашали во всякие передачи, я не отказывался. В то же время все мои друзья были среди альтернативных музыкантов. И как-то мне сказали: «А ты стал популярен». Я очень удивился. Никогда не стремился попасть на обложки журналов или на радио. Я, собственно говоря, стремился исключительно к самовыражению. Но это лучше оставить в стороне: эту тему старательно развивают все мало-мальски известные музыканты. Поначалу альтернативщики меня сторонились, но потом заметили, -что я такой же, как они. После того, как я «стал популярен», мой образ жизни и круг общения практически не изменился,
— Тебя устраивает твой образ жизни?
- В общем, да. Единственное, что меня с самого начала раздражало на гастролях, — это маленькие города в будние дни. Обычно со мной кто-нибудь выступает на разогреве и кто-нибудь играет в конце. Так в маленьких городах по будням народ собирается только для того, чтобы послушать меня одного. Публика приходит попозже, когда молодая группа уже отыграет, и начинает растекаться, как только я ухожу со сцены. А остальным приходится играть перед десятком самых терпеливых слушателей. Еще один момент, который мне не нравится, — это то, что я — часть массовой культуры. Торговая марка «Моби» производит сумасшедшее количество дисков, плакатов, глянцевых страничек в журналах. Меня утешает только то, что таким образом я могу донести свои мысли до очень большого количества людей.
— Во время записи ты стараешься все сделать сам. Приглашенных музыкантов у тебя практически не бывает. Почему так?
- Потому что с электронными инструментами очень легко работать: они не жалуются на усталость, не ноют, не курят и платить им не надо. Чем не идеальные музыканты? А настоящие то устали, то не в духе, то в творческом кризисе… Не делай такое лицо, я шучу. Если ты заметил, я очень люблю женский бэк-вокал. А раз женским голосом сам петь не могу, то всегда приглашаю какую-нибудь даму.
— Откуда такая любовь к женскому бэк-вокалу?
- Ты будешь смеяться. Это особая теория, которую я разработал, еще когда был подростком. Первый звук, который человек слышит в своей жизни, это женский голос, вернее, женский крик. Если, конечно, мать не под наркозом. Значит, женский голос должен благотворно влиять на психику.
— Я, конечно, не специалист, но, по-моему, новорожденный должен еще слышать голоса пяти или шести врачей, которые деловито что-нибудь приговаривают.
- Да? Видимо, это зачатки рэпа.
— Как ты относишься к рэпу?
- Единственный критерий, по которому я оцениваю музыку, заключается в том, может эта музыка воздействовать на человека на подсознательном уровне или нет. Мысль, что какие-то стили лучше, а какие-то хуже, кажется мне просто абсурдной. Это хэви-метал или это рэп, значит, это плохая музыка. Ерунда! Каждое музыкальное произведение, как и каждого человека, нужно рассматривать по отдельности. Мне нравится самая разная музыка, от классики до панка. Когда я записывал данс-альбом «Еverething is Wrong», то по вечерам ходил послушать звезд тяжелого рока, чтобы немного собраться с мыслями.
— По-моему, альбом с таким названием («Все не так») можно записать только в глубокой депрессии.
- Я тогда не был в депрессии. Просто какое-то время жил с мыслью, что все вокруг не так. Отношения между людьми не те. Природа не та. Куда движется этот мир, тоже непонятно. Люди сосредоточены на материальных ценностях. А на действительно важные вещи — дружбу, семью, творчество — никто не обращает внимания. Потом мои размышления вылились в альбом.
— После этого альбома у тебя репутация человека, погруженного в себя.
- У меня есть собственные убеждения. Но я никогда не пытаюсь переубедить людей или навязать им свою точку зрения. Я не разговариваю в манере: «Эй, придурки, послушайте, что вам скажет умный человек». И почему считается, что гомосексуализм и неполные семьи — это проблема? Если люди счастливы в неполной семье и не стесняются своей сексуальности, я не вижу здесь никакой проблемы. Обществу недостает терпимости.
— Быть терпимым непросто. Как тебе это удается?
- На самом деле это очень просто. Я помню, сколько раз в жизни был не прав. Сколько раз я был несправедлив или предубежден.
— Но сейчас ты разобрался, что правильно, а что нет?
- Не знаю. Я верю в то, во что верю. Разумеется, мои убеждения и дальше будут меняться. Я же расту. В последнее время уделяю много времени экологии. Я защищаю права животных и верю в Бога. Но, с другой стороны, я люблю внезапный секс. Я люблю танцевать всю ночь до упаду. Для меня это просто разные стороны одного человека. Я пишу музыку для того, чтобы выразить свои мысли. В интервью я выражаю их по-другому. А для того, что нельзя сказать ни в музыке, ни в интервью, остаются эссе. Мне нравится запутывать публику. На свете есть слишком много музыкантов и писателей, которые делают одно и то же из года в год. Публика их любит, но они предсказуемы. А я люблю выкинуть что-нибудь неожиданное — пусть поломают над этим голову. Семь лет назад я перестал курить, употреблять алкоголь и наркотики. Просто мне это больше не нужно. Я не собираюсь никого агитировать, но если меня попросят, могу в приватной беседе рассказать, почему мне это больше не нужно.
Источник интервью: журнал «Ровесник».
Прислал: HumaN (Shtrih_kod на mail.ru).
